Родословные [СИ] - Григорий Ярцев

Твари, по-видимому, соображали так же медленно, как и двигались, это чувствовалось по их движениям – невозможность попасть по Гавриилу или как-то задеть его явно приводила их неистовую ярость, в то время как Гавриил не мог нарадоваться своим возможностям и продолжал выкручиваться от многочисленных ударов уже с надменной улыбкой на лице. Аттракцион невиданного веселья. И он вот-вот станет еще веселее и, кровожаднее.

Удачно подгадав момент, Гавриил рубанул мечом по руке одного, ноге второго, голове третьего, а четвертому повезло меньше всех – увлекшись, Гавриил разрубил его по диагонали от плеча до тазовой кости, одернул стальной клинок, и тело упыря развалилось надвое. Забавно, что и кровь старающаяся вырваться из их тел распространялась крайне медленно, почти застывая в воздухе. Безрукого и безногого Гавриил прикончил все так же хладнокровно, отрубив двумя точными движениями их головы. А вот упырю, разрубленному по диагонали, вновь пришлось окунуться в мучения, впрочем, ненадолго. Гавриил, упиваясь своей силой, не мог добить чудовище, но не потому, что в нем проснулась жалость – нет, вовсе нет. Гавриилу вдруг захотелось сделать это творчески, с блеском. Он осознавал, какой силой овладел, понимал и то, что почти без труда одолел шесть лучших творений Сусаноо, созданных из генов каждого Хранителя и крови, которая хранила в себе силу множества людей. От успехов, Гавриилу на секунду показалось, что у него началось приятное головокружение, но эти мысли он быстро отмел, заменив их следующим вопросом: убивать, просто отрубая головы – в некотором роде не так эффектно как казалось на первый взгляд. Как бы лишать жизни свои жертвы по-особенному? С определенным шармом или даже изяществом. Так, чтобы ужас увиденного навсегда оставался в памяти тех, кому посчастливиться выжить и рассказать о них, но в голову совершенно ничего не приходило. Возможно, сказывалось отсутствие хорошей фантазии, а возможно и сильная нехватка таланта, Гавриил не знал, но был наверняка уверен в одном – нечто подобное ему обязательно нужно, просто необходимо и должно стать неотъемлемой его частью.

Склоняя голову из стороны в сторону, Гавриил наблюдал за частью тела, той, что сохранила голову разрубленного по диагонали упыря. Голова еще жила и, как ни странно, управляла телом, тем, что от него осталось, а именно рукой. Она до сих пор пыталась дотянуться до Гавриила.

Всматриваясь в отсутствующее выражение лица уродца, Гавриил понял – боль ему также неведома как, наверное, и остальные чувства и эмоции. Его уродливое белое обтянутое зачатками кожи лицо не выражало отчаяния, сожаления, предсмертного страха. Он лишь оскаливался точно хищник, пытаясь вкусить добычу, находящуюся совсем близко и одновременно с этим полностью недосягаемую. Гавриил пронзил его голову мечом, лезвие которого задолго до этого из кристально стального окрасилось в темно красный, а белоснежная шелковая рукоять изрядно износилась и оборвалась практически везде, где только могла.

Организм Гавриила будто выдохнул. Сердце перестало колотить, виски лихорадочно пульсировать, а части тел упырей, отрубленные Гавриилом как будто снялись с "паузы" и продолжили движение, а достигнув пола, медленно растеклись небольшими кровавыми лужицами. Кровь, что прежде зависла в воздухе, вновь резко обрела привычную скорость и хаотично разбрызгалась по полу, стенам и зеркалам. Если бы была возможность аккуратно вырезать места, где кровь оставила свой след, то они вполне могли бы сойти за произведения искусства, за те самые, где неведомая, размалеванная неизвестно как мазня, продается за баснословные суммы.

Мысли о высоком искусстве были настойчиво прерваны обрывистыми аплодисментами – Сусаноо отрывисто, но с явной силой хлопал в ладони.

– Это было… – запнулся Сусаноо в попытках подобрать нужное слово, -… восхитительно!

Гавриил обернулся в его сторону. Что теперь? Хватит ли сил на противостояние Сусаноо? Будет так же легко?

Сусаноо медленно, неспешными шагами, совершенно безобидно приближался к нему. Подойдя к последнему убитому Гавриилом упырю, Сусаноо неспешно обхватил своей худощавой рукой заляпанную кровью рукоять и выдернул катану из его головы. Держа ее в руке, он продолжал двигаться к Гавриилу и, наконец, подойдя достаточно близко, остановился и склонил перед ним голову, выражая тем самым свое почтение.

– Восхитительно! – еще раз, по какой-то причине переполненный радостью воскликнул Сусаноо. Видимо, потеря шестерых своих детищ совершенно его не огорчила, скорее наоборот – даже в какой-то степени обрадовала.

Гавриил бездвижно стоял, и на лице его царило полное непонимание, которое тут же было понято Сусаноо и он, немедля объяснился:

– Моя жизнь окончилась очень давно, Гавриил, едва мы столкнулись с поверхностью этой планеты, – радость на лице Сусаноо постепенно сменилась грустью. – Задолго до появления Отступников я задался целью – сохранить нашу расу до момента ее вызволения. Я положил на воплощение своей идеи все имеющиеся у меня ресурсы и знания, – Сусаноо в сожалении замолк, а затем, указав на безжизненные тела оставленные Гавриилом, продолжил: – ты видишь их результат, марионетки, – с отвращением бросил Сусаноо, и Гавриилу вмиг стало ясно, почему он ничуть не опечалился их смертью. – Без собственных мыслей, целей, ценностей, ведомые чужой волей, пустые сосуды былого величия.

– Так у тебя полно времени сделать все как нужно.

– Тебе не понять, – отмахнулся рукой Сусаноо. – Мы пытались выкрасть Предка. Одна только невинная мысль об этом будет стоить тебе головы, а нам… нам почти удалось, если бы не серафимы со своими глупыми идеалами. Возможно, сейчас ты бы лежал там вместо них, – Сусаноо вновь головой указал в направлении разрубленных тел. – А возможно тебя бы здесь и не было вовсе. В любом случае, – он развел руками так, словно ни о чем не жалел, – Виктор приговорил меня к смерти, а тебя послал разведать, узнать насколько успешным и сильным оказались плоды моего эксперимента, ведь так?

Сусаноо без труда прочитал утвердительный ответ по лицу Гавриила.

– Виктор всегда любил решать множество проблем одним махом и продолжает делать это весьма и весьма отменно, – продолжил Сусаноо. – Если бы я убил тебя, раскрыв тем самым все свои сильные стороны и возможности, Виктор непременно бы к ним подготовился, а затем послал Клима или еще хуже – явился бы сам. Моя смерть – единственный исход, Гавриил, вариативен он лишь тем, кто нанесет решающий удар.

– Почему ты счел меня угрозой? – в искреннем недоумении поинтересовался Гавриил.

Лицо Сусаноо вновь натянулось в изогнутой улыбке и сейчас оно походило на театральную маску.

– Меня в этом усердно убеждали и, как видишь, – он вновь вдруг устремил свой взгляд куда-то за спину Гавриила, – убедили.

На этот раз Гавриил не поддался инстинкту – не стал оборачиваться и искать глазами то, куда Сусаноо смотрел с такой любовью, с таким неподдельным желанием. Гавриил стоял смирно, едва опустив голову и прислушавшись, услышал постукивающий звук, почему-то ассоциировавшийся у него с чем-то неизменно приятным. Звук нарастал, и отдаленное постукивание сменилось резким цоканьем. Эти шаги, он не мог спутать ни с какими другими: их звук, интервал между ними все было идеальным. Катерина. Здесь? Но как? Зачем?

Гавриил едва сдержал себя от сжигающего его желания развернуться. Каждый миллиметр его тела взывал повернуться к Катерине и вновь увидеть ее неземную красоту, очарование и умопомрачительные очертания. И пока Катерина грациозно приближалась, Сусаноо продолжал, не сводя с нее глаз:

– Его зовут Гавриил, в силе и скорости, он почти не уступает Климу, а в битве он также яростен и неукротим. В одиночку он расправился с пятьюдесятью серафимами, похитившими капсулу, а те и глазом моргнуть не успели, как оказались в лужах собственной крови.

– И это мы еще переспать не успели, – глумливо отреагировал Гавриил на свою красочную характеристику, высказанную когда-то Катериной.

– Не задавайся, – произнесла Катерина своим бархатным голосом. Выйдя из-за спины Гавриила. Нарочно слегка коснувшись его, она встала подле Сусаноо и, обвив рукой его плечо, игриво пробарабанила по нему своими изящными ноготками. – Все это было сказано с одной единственной целью, – продолжала Катерина, не сводя глаз с острого профиля Сусаноо, – убедить его в реальности угрозы и мне это удалось.

Сусаноо с неким подобием улыбки побежденно кивал головой.

– Я сам хотел этого, – признался он, – понимал, чем все обернется, в случае неудачи, хотя и вызывающая самоуверенность Катерины определенно сыграла свою роль.

Они решили выкрасть капсулы Предка той, дождливой ночью, рассказывал Сусаноо, в порту Калининграда. Понимали риск и потому могли рассчитывать только на самих себя. Перехватить капсулы в море оказалось невозможным, что и вынудило их действовать уже на суше. Катерине каким-то чудом удалось убедить наймита в том, что Виктор в последнюю минуту изменил своим планам и поручил ей принять капсулы. Так тот охотно передал им Предков. Сусаноо и Катерина оказались почти обескуражены тем, что все прошло без сучка и задоринки и, находясь в шаге от получения капсул, вдруг, откуда не возьмись, объявились серафимы. Каким образом они прознали про то место, да и про существование самих Предков и по сей день оставалось загадкой, но далеко не они своим появлением смешали все карты. Произошло нечто совершенно неожиданное. Одна из капсул Предка неожиданно открылась. Ее содержимое не увидела ни Катерина, ни Сусаноо, раскрывшаяся капсула вмиг посеяла панику в их сознании, но серафимы, ворвавшиеся в ангар, точно кучка варваров, не увидели в открытой капсуле угрозу – их невежество и незнание, кажется, впервые сослужило им хорошую службу.